У нас в команде ворон, борзая и богиня охоты
Мы могли называться NeuroDataCloud AI. Честно, был соблазн: добавить «нейро», прицепить «клауд» — и презентация сама себя продаёт. Мы выбрали другой путь и теперь регулярно объясняем людям, почему наш парсер SQL зовут как древнерусскую борзую.
Дело в том, что у нас не модули. У нас пантеон.
Каждая часть системы — это персонаж с именем, ролью и характером. HOUND — борзая, «хъртъ»: идёт по следу синтаксического дерева и не бросает, пока не возьмёт. DALI — осетинская богиня охоты, владычица горных туров: выслеживает происхождение данных, как зверя. MIMIR — источник мудрости у колодца: к нему приходят с вопросом «почему упала витрина». YGG — Мировое Древо, на котором держатся все связи. SEER — вёльва, провидица: та, к кому обращается человек, чтобы увидеть всю картину.
Звучит пафосно. На деле — это просто способ не запутаться в двух десятках модулей.
«Сервис обработки метаданных №4» не запоминается. А вот богиня охоты, выслеживающая данные, — запоминается с первого раза. Мифология тут не украшение. Это карта памяти. Дешёвая замена документации, которую (как честно гласит девиз нашего отдела документов) «храним, но не читаем».
Но у пантеона есть побочный эффект, о котором нас не предупреждали. Всё занято.
Хочешь назвать новый модуль — сначала проверь, не занял ли это имя другой бог двумя экранами выше. Хеймдалль? Занят, сидит на мониторинге. Биврёст? Занят, это инфраструктура. Скульд? Занята, предсказывает будущее. Найм в пантеон идёт со строгой проверкой на дубликаты, и мы не один вечер выбирали между двумя богинями на одну вакансию. Регрессионные тесты у нас в итоге зовут VAR — богиня клятв и договоров: регрессия — это договор с прошлым кодом, «поклянись, что не сломаешь то, что работало». За нарушение — кара.
А за охоту на баги отвечает VÁLI, бог мести. Он, по мифу, родился с единственной целью — отомстить, и остановить его было нельзя. Примерно так мы и относимся к багам в проде. Когда нам говорят, что называть тестовый прогон богом возмездия — это перебор, мы отвечаем: вы просто не видели, что он делает с нашим кодом по ночам.
В команде есть и два ворона. HUGINN — «мысль» — занят исследованиями. MUNINN — «память» — ведёт летопись проекта: версии, эксперименты, что и почему мы решили. Здесь становится иногда смешно: всё это подписано псевдонимом Летописец — так и выходит, что ворон памяти у нас буквально в штате. Иногда мифология знает про тебя больше, чем ты сам.
Почему не «нейро-что-нибудь»? Потому что хайп-нейм сообщает ровно одно: «мы хотели звучать дорого». А имя из пантеона несёт роль. Услышав «HOUND идёт по следу AST», вы визуализируете, что он делает, даже не зная, как именно он работает внутри. Услышав «QuantumNeuroParse Pro», вы не понимаете ничего, кроме того, что у кого-то был хороший генератор названий и плохой вкус.
Маркетингом у нас, к слову, заведует BRAGI — бог красноречия и скальдов. То есть эту самую статью (правда с детальной редактурой) пишет отдел, названный в честь бога, чья работа — превращать сухие факты в саги. Так что если получилось скучно — Браги сегодня не в форме.
Сегодня половина нашей команды — алгоритмы, и это нас не смущает: так и должно выглядеть начало. Мы строим пантеон, в который ещё придут люди. А имена уже ждут — стоящие, с историей, не очередной пустой набор символов.
Так что нет, мы не NeuroDataCloud АI. У нас в команде ворон, борзая и богиня охоты. Потому что хорошие имена нужны не для красоты. Они нужны, чтобы понимать, кто за что отвечает и какая идея была за каждым из отделов, модулей, сервисов, спутников в большой системе.